Lyuda Kalinichenko
Враг мой
2019
мультимедийная инсталляция: садовые скульптуры, надувной бассейн, соль, бегущая строка, цифровые фоторамки.
site-specific installation at the Aramil Textile Factory: video, memory-foam bench, and fabric sculpture
Lyuda Kalinichenko: This work was inspired by Barry Longyear’s novella Enemy Mine (1979), and in particular by a dialogue between an Earthman and a Draconian about the difference between memory and forgetting.
Metal, laser cutting, artist-made glass, found object
– Человек, каким заброшенным ты себя, наверное, чувствуешь. Вы, люди, все вы, должно быть, чувствуете себя заброшенными.
– Заброшенными?
Драконианин кивнул.
– От кого ты ведешь свой род, человек?
– Это ты про родителей?
- Да.
– Родителей помню, – бодро заявил землянин.
– А их родителей̆?
– Помню деда по матери. Когда я был маленький̆, мы к нему часто ездили в гости.
– Человек, что ты знаешь об этом своем деде?
– Что-то смутно вертится. Вроде он имел какое-то отношение к сельскому хозяйству... нет, позабыл.
– А его родители?
Человек покачал головой.
– Человек, историю своего рода я могу пересказать вплоть до тех дней, когда мою родную планету открыл Джерриба Тай, один из первых тамошних поселенцев, а было это сто девяносто девять поколений назад. На планете Драко в архивах хранятся документы, по которым наша генеалогия прослеживается до материнской планеты Синди, а на ней - еще по семидесяти поколениям вплоть до Джеррибы Тая, основателя династии Джерриба.
Человек был потрясен.
– Неужели ты помнишь историю каждого из твоих предков?
– Да, – подтвердил Драконианин, – и помню, что они сделали и где именно сделали.
Человек вслушивался в речитатив Джерри, внимал биографиям, излагаемым от конца к началу (от смерти к совершеннолетию), и у него возникало ощущение, будто время, сжавшись в комок, стало осязаемо, будто до прошлого теперь рукой̆ подать и его можно потрогать. Баталии, созданные и разрушенные государства, сделанные открытия, великие деяния путешествие по двенадцати тысячелетиям истории, но воспринималось все как четкий, живой̆ континуум.
– Что можно этому противопоставить? – задумался Человек.
Video installation: video, 6 min 20 sec. Bench: fabric, memory foam.
Valentin Diaconov, curator and art critic, on the exhibition
L. Kalinichenko, Enemy Mine, at the Aramil Cloth Factory
Память — материя тонкая, и все инструменты её измерения неточны и несовершенны. К тому же эти инструменты меняются в каждом поколении. Когда-то эхолотом и хранилищем памяти был семейный альбом и его проигрыватели, живые родственники. С повышением объёма памяти на телефонах и компьютерах значительно выросло количество секунд, которые мы можем реанимировать (при условии, что прошлое — мертвая зона) или пережить заново (если считать прошлое партитурой, которую можно снова исполнить). Выставка Людмилы Калиниченко на Арамильской суконной фабрике происходит в эпицентре трансформации памяти и её инструментария. Фабрика даёт память тела, подсказывает жесты, лепит мышцы. Музей на её месте способен переделать сознание и настроить ум на взгляд в толщу ушедших эпох и понимание опыта живых свидетелей.
Логично, что первая выставка в пространстве будущего музея посвящена двум типам памяти. Художница вдохновляется новеллой американского писателя Барри Лонгиера «Враг мой», получившей — что большая редкость — обе премии США за фантастическую прозу, «Хьюго» и «Небьюлу». В рассказе встречаются представители двух цивилизаций, землянин и драконианин. Противники в начале, они вынуждены сосуществовать на незнакомой планете и постепенно становятся друзьями. Выясняется, что у них совершенно разные представления о семейной истории. Землянин помнит только родителей и немного деда, драконианин знает всю историю своего рода с первопредка, открывшего планету. Интересно, что драконианин двуполый и размножается самооплодотворением. То есть, в его распоряжении и условно «женская», и условно «мужская» память о предках.
Два типа памяти представлены у Калиниченко в диалоге, как и в рассказе Лонгиера. Человеческий тип памяти разворачивается как рассказ художницы о истории своей семьи через повествование по женской линии. Такой тип памяти напрямую связан с христианской цивилизацией, где жизнь человека структурируется как серия исповедей, подводящих к искуплению и духовной трансформации.
Sculptures: wooden structure, synthetic padding, photo-printed fabric, water-repellent fabric
The alien figure appears as something between a monster with a dragon’s head and a deity resembling Anubis from Egyptian mythology. This association seems far from accidental: Anubis was the god of funerary rites, which in every civilisation served as rituals for fixing and preserving memory.
This Anubis from outer space is a construction made of fabrics, with an ornament based on photographs from the family archive and still lifes containing various vegetables, fruit and elements of kitchen life. To the linear narrative of memories and events, it opposes the steady rhythm of reproduction. We should remember that the word “reproduction” means not only the copying of an image, but also biological reproduction.
This type of memory is connected to collective ritual, in which ancestors and descendants are included in the circulation of family resources. Here, history is not linear, but repeats itself with each new cycle of reproduction, in close connection with nature. A personal story can become a fragment of a monumental mosaic, where human DNA is intertwined with the DNA of plants, animals and minerals.
Next to the alien stand abstract traps — tools invented by the artist for searching for and collecting memories. Unfamiliar objects in a relative’s home can, through their strangeness, inspire a child to fix a moment and its atmosphere. Later, in adulthood, these objects become vessels for long-held sensations.
Sometimes, to remember means to drown: in details, stray fragments and, of course, trauma. Few family histories reaching back into the previous century are free from memories of cruelty, both personal and political. Kalinichenko’s two types of memory also offer two techniques of forgetting. Human memory selects only what needs to be remembered in order to keep living and not fall into despair.
The alien’s memory offers consolation through the ritual of a shared meal and the ghost of abundance — the goal and hope of every family history.
Инсталляция «Враг мой» также выстроена в форме диалога, в котором с одной стороны происходит прямой пересказ семейной историй, в попытке перенять традиции внеземной цивилизации, а с другой стороны находится пришелец, облаченный в доспехи из подушек, на которые нанесен принт-оберег.
Меры безопасности в виде принтов и мягких подушек становятся метафорой комфортной памяти, которая не только защищает в экстренных ситуациях, но и является тайником, в который можно спрятать что-то ценное и личное. В пространстве цеха расставлены ловушки памяти, такие как: дежавю, навязчивые воспоминания, кратковременная память, повторение и провалы.
Само пространство фабрики стало фоновой декорации для диалога, необитаемым островов, и условиям для того , что бы диалог состоялся.
Special thanks to the NITIKHITIN team, Svetlana, Natalia, Angela, Anton, Valentin, Sergey, Yuri, Ksenia, Elena, Nastya, Tatiana, Vasily and Dima.